| |
Брэйн-вирус
Так просто. Достаточно внедрить программу в одну из глобальных баз данных, чтобы подготовить почву. Никто не узнает о заразе, пока не вырастет новое поколение. И когда пятилетний мальчик или девочка впервые скажет отцу: "Уйди, ты меня раздражаешь", тот уйдет. Потому что однажды вместе с пакетом новостей его брэйн получил корректировку. Потому что все дети в инкубаторе подключены к десяткам баз.
Том не собирался превращать малолетних рабов в диктаторов, он хотел равноправия. Нельзя заставить женщин рожать и воспитывать, привить уважение к маленькому человеку - можно. Том знал, что прав, но боялся сам услышать: "Уйди".
Каждый ребенком мечтает изменить мир. Каждый, повзрослев, находит доводы "против".
Перед глазами мелькали разнокалиберные кубики команд. Том подобно архитектору пост-модернисту собирал их в причудливые фигуры, конструируя будущего сына. Плюс аналитика, минус философия, плюс риторика, плюс история, минус искусствоведение... Затейливые башенки вырастали и расслаивались, образуя блок знаний. Том остановился, поглядел на девственный фундамент эмоционального блока. Помедлил. И заложил первый плюсующий кубик. Плюс этика, минус конфликтность, плюс лояльность...
Каменная преграда для индивидуального развития. Еще не родившаяся, но уже абсолютная гарантия спокойной старости. Разве примет Надя урезанную личность? Разве согласится на брак?
Тому наконец-то удалось сесть за компьютер. Выходной день был угроблен хлопотами - завтра из инкубатора привезут сына. Здорового семимесячного карапуза, с Надькиными ямочками на щеках и волевым характером будущего политолога. Том думал о сыне с равнодушием и спокойствием. Хороший парень вырастет, успешный и преданный.
Радостно пискнул видеофон. Том покосился на дисплей. Отец. Если не ответить - упреков не оберешься, припомнит ведь все, что было, и что могло бы быть.
- Здравствуй, сынок. Завтра пополнение ожидается? - Отец говорил подозрительно приветливо. Опять старый хрыч что-то клянчить вздумал. - Сын, а сотрудникам твоя компания на брэйн скидку дает?
Точно. Том нахмурился, и усатое лицо отца приобрело оскорбленное выражение.
- Кому надо? - спросил Том, откидываясь в кресле. Так отец не прочтет по губам беззвучные колкости.
- Скарецкие решились-таки.
Том почувствовал, как глубоко внутри размазанные детские воспоминания собираются снежным комом и ползают к горлу, мешают дышать.
- Мы-то давно говорили, - затараторил отец, - что пора, так они после Ларки все отнекивались, мол и сами протянем. Да кто ж протянет на пособие? Вот, видимо, совсем прижало. Ты, сынок, только спроектируй нормальный брэйн, не урезанный. Они потом расплатятся. Сейчас у них денег только на сам чип хватит. Но надо помочь, родственники же. Том! Ты где там?
Если закрыть глаза, можно сбежать в прошлое. Говорят, раньше - когда люди обходились органическим мозгом - прогулки в детство удавались обрывками. И никакой гарантии достоверности.
Однако в этот момент Том жалел, что не умеет забывать по-настоящему. Технологичная память вырывала из непрерывной линии архива будничные моменты, болезненные до онемения пальцев. А, может, он просто чересчур сильно вцепился в подлокотники.
- Я сделаю. Завтра же.
Жена, в последнее время снова жизнерадостная и довольная, позвала к ужину. Том устало выключил компьютер и поплелся на кухню. Но перед этим переложил скай-диск из сейфа во внутренний карман пиджака.
|
