НА ГЛАВНУЮ НАЗАД
КОМПЬЮТЕРЫ
ПЕРИФЕРИЯ
НОВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ
САМОДЕЛ
ПРОГРАММНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ
ИНТЕРНЕТ
HOMO COMPUTERUS
КОМПЛИТ
КОМПЬЮТЕРНАЯ ГАЗЕТА
     
1 . 2 . 3 . 4 . 5

Как Боги

Татьяна Томах (С.-Петербург)

Рассказ - призер литературного конкурса "ЗВЁЗДЫ ВНЕЗЕМЕЛЬЯ" в номинации "ИИ в космосе"

Возле ручья Хаис встретил сумасшедшего Лина. Тот сидел на корточках, полоскал в воде ладонь, жмурился от солнечных бликов. Хаис решил тихо уйти и перебраться через ручей в другом месте, но Лин его заметил, вскинул голову. Прядь нечесаных волос скользнула на лицо, прикрывая правый глаз; левый, ослепительно синий, дикий, пристально взглянул на Хаиса.
- Мы выполнили задачу. Выполнили, - голос у Лина был отрывистый, лязгающий.
Хаис попятился. Лин вынул из воды руку, растопырил пальцы, посмотрел на них изумленно. Пригладил мокрой ладонью волосы, опять посмотрел на Хаиса. Спросил растерянно:
- Адам? Ты что делаешь здесь?
- Я - Хаис, сын Адама.
Доктор Петер говорил, что у Лина иногда бывают просветления, и он вспоминает, кто он на самом деле.
- Да, конечно. Я помню Адама... Я играл с ним, - синева в глазах Лина погасла, вылиняла почти до бесцветности:
- Ты уже выбрал свою Первую Книгу, мальчик?
"Откуда он знает?" - испугался Хаис. Почему-то спокойный, усталый взгляд Лина показался ему еще страшнее, чем прежний, яркий и безумный.
- Послушай меня, мальчик. Никогда не выбирай журнал "Лисицы". Никогда. Понял?
- Да, спасибо, - Хаис вежливо кивал, потихоньку отступая. Шаг, еще шаг. Лин неожиданно потерял к нему интерес, опять уронил взгляд в ручей, забормотал отрешенно, прежним лязгающим голосом:
- Я, Кирилл Нордик. Я последний...
Хаис нырнул в заросли, ускорил шаг. А может, он ошибается насчет своей Первой Книги? Что, если Библиотека сведет его с ума - как Лина? Может, надо просто послушать отца?
Перед таинством Первой Книги Хаис волновался. Плохо спал последние несколько ночей, вертелся так, что за стенкой просыпался и начинал кашлять отец. Из серой мути снов иногда вылеплялось нечто жуткое и осязаемое - то Список разворачивался мерцающей гулкой пустотой - без единого названия, то в Списке обнаруживалась одна единственная Книга - та, первая отцовская, про которую папа спрашивал все время: "Ты, надеюсь, запомнил название, сынок?" И это было еще хуже, чем пустой Список.