1 . 2 . 3

Игра на выезде

Те, кто хочет жить, держатся отсюда подальше. Они пишут стихи любимым, растят детей, смотрят футбол и, главное, ценят чужую жизнь. Они, не бегают по заброшенным зданиям, играя в войнушку, не ползают на брюхе в камуфляжных костюмах и не берут на мушку других людей. И уж, конечно, они не приезжают в Припять...
Игорь не звал их сюда. Они сами явились в Зону, чтобы развлечься, пощекотать нервы. Три полных автобуса тех, кому сложно понять очевидные вещи.
Новоявленные сталкеры.
Они быстро вживались в роль охотников, не зная, что сами всего лишь дичь на чужой территории. Игорь слышал их смех сквозь защитные маски, видел, как они набивают пневматические маркеры шарами, и думал о том, что пришла пора напомнить, как в Припяти умирали люди...
Игра началась утром. Игоря затрясло, когда тишину утопающего в зелени города разорвали крики, топот ног в высоких ботинках и хлопки выстрелов. Фигурки чужаков с игрушечным оружием замелькали на недавно тихих и пустынных улицах.
Лишь один человек на земле знал этот город. Тот, кто родился, вырос и находился здесь в момент взрыва реактора. Человек, помнивший все, ныне сжимал карабин с подствольным магазином на семь патронов, набитых свинцом.
Он отошел от окна на пятом этаже пустого дома и, пройдя через гостиную, вышел на лестничную площадку. Эта многоэтажка была "чистой" - мародеры разграбили ее еще в середине девяностых, когда серьезно упал уровень радиации. Из квартир вынесли все, оставив только хозяйственную мелочь и сотни пожелтевших фотографий. Тогда его не было здесь, да и мал он был, чтобы нажимать на спусковой крючок. Теперь же все изменилось и, поправив ремень, утыканный патронами, он начал спускаться по лестнице.
Переступая через мусор, битое стекло, он крутил в памяти кадры прошлого. Отца-пожарного, бывшего в "первой шеренге" - в числе тех, кто в летних рубашонках бросился на горящий реактор. Видел мать, которая работала на АЭС и уже в первые часы получила несколько сотен смертельных доз радиации. Вспоминал младшую сестренку, игравшую в песочнице, когда над городом уже висело радиоактивное облако...
Они все умерли. Умерли, как и другие, что вдыхали "горячие частицы", а выплевывали куски легких.
Никто не понимал, что происходит, и только военные ходили в респираторах. Эвакуация началась, когда многие уже были обречены,. 50-тысячное население вывезли из Припяти за три часа. Колонна из 1100 автобусов растянулась по шоссе на 20 километров, и никто не думал о том, что пути назад нет и что советский рай, воплощенный в отдельно взятом уголке страны, умер.
Он пришел в себя, почувствовав легкие шлепки по надетой на голое тело футболке. На груди расплылись три красных пятна, так похожие на кровь.
- Ты убит, приятель, - услышал он голос парня, появившегося у входной двери подъезда. Парень смотрел на него сквозь защитные очки, улыбался и продолжал целиться маркером ему в грудь.
Наверняка он был всего лишь безобидным клерком, переигравшим на компьютере в "Сталкер", но это было уже не важно. Сейчас здесь были только враги, пускай и играющие по другим правилам.
На то, чтобы поднять карабин и нажать на крючок, ушла доля секунды. Он выстрелил, почти не целясь, и угодил своей жертве прямо в грудь. Парня отбросило на улицу, а эхо выстрела прокатилось по округе, согнав с деревьев потревоженных птиц.
- Нет, приятель. Я давно мертв, - прошептал он, перешагивая через тело.