| |
ОхраС++
- Ну чего сидишь, наливай. Конечно, как в студенческие годы, я уже на грудь не приму, но обмыть успех нашего мероприятия надо, - Сергей Степанович вытащил друга в маленький ресторанчик на окраину города.
- За тебя, Сергей Степанович! Жулик ты редкостный! Голова! - Петр Антонович с удовольствием проглотил рюмку ледяной водки и принялся за салат. - А почему ты не захотел замачивать в моей мастерской? Там привычней, да и стаканы чище, чем тут рюмки.
- Так у тебя видеокамеру еще не убрали. Я думаю, как минимум месяц поживешь под наблюдением, учти. Да и мою квартиру, возможно, просматривают и прослушивают. Впрочем, я не думаю, что нас станут очень тщательно перепроверять. Нет особого смысла. Раз они сделали заказ, значит, поверили в мои возможности. Сегодня вечером подвезут фотографии. Сам босс, как я и подозревал, позировать отказался - мало времени.
- Между прочим, Сергей Степанович, я про такие деньги даже не мечтал. - Петр Антонович налил еще по одной. - Кстати, скажи, как тебе понравилось, когда я заторможенным прикидывался и мазал этюды в твоей манере? До них, конечно, не дошло, что грамотный художник после небольшой тренировки может писать хоть под Брейгеля, хоть под Матисса, хоть под Кандинского.
- Ты же знаешь, что это не совсем моя манера. Я действительно пришел к ней в результате своих исследований. Но надо отметить, что ты, Петр Антонович, свою роль играл гораздо лучше, чем этот киноактер... все забываю его фамилию... Во, Никас Софронов.
- Почему киноактер? Он же вроде художник?
- Именно, вроде. Во всяком случае, снимаясь в массовке в "Дозорах", он выглядел гораздо естественней и колоритней, чем на собственных холстах.
- Гы-ы. А я недавно фото видел: Буш, Путин и наш Никас Сафронов посередине. - Петр Антонович криво усмехнулся.
- Да, было у отца три сына, двое умных, а третий - Никас.
- Двое умных, говоришь? Ну-ну. Между прочим, Сергей Степанович, а что будет, когда их кандидат проиграет? Они же нам ноги оторвут по самую шею.
- Не оторвут.
- Оторвут. Обязательно. И не только ноги.
- Поверь мне, не оторвут. Я ведь не давал обязательств, что не буду писать портреты кандидатов от других партий. И программу эту липовую, что "на коленке" мой племянник написал, им не продавал. В эти выходные их конкуренты по своим каналам договорились повесить мою картину в Доме Художника. Так что готовься придуриваться опять. Разумеется, опять половина заработка твоя.
Петр Антонович буквально застыл с очередной рюмкой у рта.
- Ну, Сергей Степанович! Ну, ты даешь! Да тебя самого надо в президенты выдвигать с такими мозгами.
Сергей Степанович хмыкнул:
- Я бы, может, и выдвинул свою кандидатуру, но смертельно не люблю писать автопортреты.
До мастерской Петр Антонович доехал на такси: заработав такие деньги, можно было себе позволить. Еще в юношеские годы, играя в студенческом театре, он привык вести себя перед зрителем естественно. Поэтому видеокамера его не раздражала; он просто не обращал на нее никакого внимания. Мурлыча себе что-то под нос, Петр Антонович поставил на мольберт чистый холст, посмотрел на него, потом выдавил на палитру краску и взял кисть:
- Надо признать, в этой приглушенной зеленой определенно что-то есть. Голубой кобальт рядом с ней мерцает, словно аквамарин из диадемы Шехерезады. Да! Да! Да! Я влюблен в это сочетание.
На холсте, уже в который раз за последние два дня, появились дорога, странный человек и закрученное небо над его головой.
|
